Нас, сегодняшних тридцатилетних, воспитывали уже с ориентацией на Европу. Мы знали, что нужно учить иностранные языки. Мы штурмовали университеты с уверенностью, что в новой евросоюзной Латвии дипломированные специалисты будут цениться выше, чем «синие воротнички». Мы с энтузиазмом проходили натурализацию, понимая, что паспорт гражданина откроет дополнительные возможности для путешествий и карьеры. Мы строили свои планы, исходя из установки, что дальше жить будет лучше. И этим, конечно, мы сильно отличались от тех, кто помнил годы советского застоя и кризисных 90-х.

Де-факто философия восьмидесятников очень близка к официальной политике властей. Мы поверили в Евросоюз, приняли его правила, и Евросоюз нас не обманул - мы были активнейшими потребителями евросоюзных привилегий (стипендий, грантов, еврофондов). И надо признать, даже кризис 2008-го к тому моменту уже стабильно стоящие на ногах «евродети» пережили достаточно легко. Стали реже ходить в рестораны, перестали без надобности летать в Париж. Консолидация расходов по аналогии с тем, что осуществили в 2008-м с бюджетом страны.

Но хэппи-энда в истории нет. Ослабление Евросоюза как политического проекта и прогнозируемое (но при этом все равно болезненное) сокращение объемов денежной поддержки со стороны ЕС все дальше отодвигают от Латвии мечту, что мы когда-то будем жить как в Европе. Чтобы догнать страны Старого Света по уровню ВВП на душу населения, латвийская экономика должна развиваться в два раза быстрее, чем сейчас. Но ни одной предпосылки для разгона нет!

Главная проблема Латвии на 13-й год членства в ЕС - пассивный инфантилизм. Привычка жить по спущенным сверху сценариям (пусть не всегда удобным, но зато уже готовым) и есть с руки (в нее же патриотично плюя) развратила и общество, и государство. Мы отучились самостоятельно думать и брать на себя ответственность за сложные решения.

Наглядный образец – система высшего образования. За 10 лет число студентов в Латвии сократилось в полтора раза (со 131 тысячи до 84), число вузов увеличилось с 57 до 58, а Латвийский Университет в мировом рейтинге находится только в последней седьмой сотне (для сравнения: Тартуский университет занимает 400-е место). Однако министр образования Карлис Шадурскис даже не пытается имитировать попытки реформ. Он честно говорит: латвийские вузы сегодня выживают за счет еврофондов, как только канал питания перекроют, «лишние» сами умрут. Популярные на экспертном и политическом уровне дискуссии о «стратегическом плане развития Латвии» в такие моменты кажутся дурной шуткой.

Мы любим сравнивать себя с Эстонией. Известно, что у эстонцев есть «Скайп», выше зарплаты, ниже безработица, лучше условия для предпринимательства, более дружелюбная для населения и бизнеса налоговая система, возможность электронного голосования на выборах, меньше коррупция, президент-ди-джей... На самом деле за всем этим стоит одно – эстонцы, хотя и вступили с нами в Евросоюз в один день, успели при этом осознать, что для выживания в условиях глобальной конкуренции нельзя полагаться только на импульсы извне. Стране нужна своя «фишка». Эстонцы поставили на сектор ИТ.

Понятно, что Таллин не стал в одно мгновение «Кремниевой долиной». Но целенаправленные инвестиции в систему образования (оснащение школ компьютерами, поддержка технических программ в вузах), введение е-подписи, активное развитие пакета электронных услуг, лоббирование политиками на международном уровне интересов эстонских ИТ-компаний, проект «цифрового гражданства Эстонии» (особый виртуальный статус, которые дает право иностранцам удаленно открыть бизнес в Эстонии, подписывать документы, пользоваться услугами эстонских банков, подавать электронные налоговые декларации) – все это постепенно вывело Эстонию на качественно новый уровень. Даже натовскую установку о двухпроцентном бюджете на нужды обороны эстонцы сумели вписать в свою цифровую стратегию, заполучив к себе Центр киберзащиты НАТО. В Латвии увеличение доли госфинансирования на безопасность, как известно, оформили через повышение налогов.

Латвии жизненно необходима своя сверхмиссия. Мы до сих пор не поняли, зачем два миллиона человек живут на этом мирном, географически выгодно расположенном, экологически чистом участке земли.

Откуда могут появиться идеи? Их точно не пришлют депешей из Вашингтона, не спустят директивой из ЕС, и, говоря откровенно, вряд ли «новая модель жизни для Латвии» может зародиться в умах тех, кто сегодня сидит в Сейме и министерствах. Это целиком гражданская зона ответственности. Если смотреть на возрастную структуру трудоспособного населения Латвии, то третья часть из них, по данным ЦСУ, – те самые взращённые Евросоюзом, образованные, высококвалифицированные, по-европейски мыслящие люди, рожденные в 80-х. Круг замыкается. Сверхмиссию для будущей Латвии должны сформулировать те, кому в этой Латвии жить. Нам дали из Брюсселя достаточно. Пришло время использовать полученное и взрослеть.